... зона повышенного творческого риска *)

В объектив

Наверное, никому не надо объяснять, как чувствует себя нормальный человек - в обычной жизни не слишком нервный, особой чувствительностью не отличающийся  - когда на него, застывшего и несчастного, нацелено дуло объектива. Ещё не появилось утомлённой снисходительности в голосе мучителя, стоящего по другую сторону ненавистного фотоаппарата, ещё глаза не остекленели в отчаянной попытке не моргнуть в самый ответственный момент - а в голове уже отчётливо рисуется очередной шедевр, который в ближайшее время украсит документ страдальца. Пытаясь сохранить лицо, он растягивает губы в кривоватой ухмылке и в ласковом «не надо улыбаться» явственно слышит высокомерное, и ещё больше пугающее, презрение истинного художника, нелепой случайностью занесённого в это фотоателье и измученного толпами уродцев, мечтающих хоть раз в жизни увидеть на фотографии своё лицо, а не посмертную маску Квазимодо.
Открою, однако, тайну: есть среди нас необыкновенные люди, совершенно спокойно ко всему таинству, связанному с получением фотографии  на документы, относящиеся. Они раскованы и спокойны, на пыточный табурет садятся, как на трон, а получая свой портрет, даже и не смотрят на него: им нечего бояться. Их любит камера, их любят фотографы. Такие люди называются «фотогеничными».
Алекс был фотогеничен. Кристина смотрела на него в объектив и думала, что сегодня она удачно надела свой шикарный красный кашемировый джемпер и что такой случай упускать нельзя. Она тоже была фотогенична;  и разве это не сама Судьба, что в огромном городе он зашёл именно в её ателье, чтобы сделать фотографию на визу. Обычно процесс занимает всего несколько минут, но сегодня торопиться было нельзя. Поэтому девушка успела угостить Алекса кофе под предлогом того, что обрабатываются предыдущие заказы. Ну и что, что кроме них двоих, в ателье никого не было — зато была вечно закрытая вторая дверь в каморке, которая гордо именовалась «студией». Если очень сильно захотеть (а Кристина очень сильно хотела познакомиться), вполне можно поверить, что за этой дверью и работает ещё кто-то. 
Стоит ли осуждать двадцатидвухлетнюю девушку, сумевшую выбраться из  крошечного южного городка, в котором жизнь начинается в июне, бурлит четыре месяца, дразня искушениями, и тихо угасает к октябрю, за невинную ложь, целью которой является такое простое и, увы, не вседа достижимое счастье: приходить вечером не в одинокую дешёвую съёмную комнату, а домой, где ждут тебя и есть, кого ждать тебе. Давайте будем честны: разве не подозреваем мы за скупыми словами истории Адама и Евы драму куда большего масштаба, в которой змею было отведена всего лишь мелкая роль статиста, прикрученного ловкими ручками Евы к дереву и послушно повторявшего за ней текст? 
А Кристина справлялась без массовки. Они с Алексом уже были на «ты», уже обсудили питерские завораживающие перспективы улиц и замораживающую душу морось, уже сравнили цвет любимого им Средиземного и покинутого ею Чёрного морей, и надо было наносить последний - мягкий, но точный удар. 
- Всё-таки ты удивительно фотогеничен. Смотрю на тебя, что так, что в камеру — великолепно. Жаль, что Чёрное море тебя не прельщает... Ну, всё, посиди, сейчас сделаю снимки. А то приезжай: я через неделю еду домой: сезон там, подработаю и в сентябре опять сюда.
- Ты меня в гости зовёшь, что ли?
- А почему бы нет? Приморская дом один, квартира шесть. Какие я снимки с тобой сделаю... я ж там училась, все самые эффектные места знаю. Вон, смотри, на стенке — это всё мои работы.
- Ничего так... впечатляет. Только эту, лопоухую, здесь снимала.
- Нет, тоже там. Это соседка моя,  у меня в комнате, в прошлом году: я свет училась ставить. Вот уж намучилась: у неё нос длинный, это плюс к ушам.
Алекс усмехнулся. 
- Что ж ты её в модели взяла?
- Да жалко было. Она тогда только вернулась — раньше меня в Питер свалила, только не потянула. И без денег, и беременная. Да бог с ней. Вот твои фотографии. Как насчёт приехать? Или давай, вообще, вместе махнём?
- Посмотрим, - засмеялся Алекс, помахал рукой и... ушёл.
Кристина бы очень расстроилась, если бы не одна маленькая деталь: он забыл фотографии. Она аккуратно запечатали их в конверт и, улыбаясь как Джоконда, положила себе в сумочку. Значит, вернётся. Пусть пока ещё не к ней, пусть просто потому, что визу к любимому морю делать надо. Но вернётся.

Алекс вернулся, но только в сентябре. Они пришли вдвоём и с ребёнком, и принесли огромный букет цветов. Кристина смотрела в объектив и думала, что совершенно они друг другу не подходят: он такой фотогеничный, а она — лопоухая и с длинным носом. Но Кристина была девушкой доброй, да и не было это для неё таким уж большим сюрпризом: каких историй она только не наслушалась дома, в маленьком приморском городке. Как появился неизвестный принц у дверей соседки, как стучал и грозил выломать дверь, как ругался и обзывал дурой. И как, всё-таки, увёз её и ребёнка в неведомые края.
А двадцать два года — это ещё не одинокая старость, это всё ещё впереди, тем более для девушки, которая постепенно учится видеть лица не только в объектив.

 

5
Средний рейтинг: 5 (1)
Свидетельство о публикации №: 
9581